Деньги — это абстракция

Универсальность денег и их эквивалентность экономическим благам — не абсолютны. Если не обращать внимания на ресурсы, перераспределяемые с помощью денег, то очень часто можно сильно ошибиться в рассуждениях.

Опубликовано:

Находится в:

Деньги прочно укоренились в нашем сознании как всеобщий эквивалент. И мы часто отождествляем деньги с благами, на них (теоретически) приобретаемыми. Но универсальность денег — это «протекающая» абстракция, и игнорирование экономических отношений, стоящих за их движением, приводит ко множеству ошибок в рассуждениях.

Деньги можно просто напечатать, и всё будет хорошо

Если раньше это было просто обывательское утверждение, то теперь, с распространением превратно понимаемой ММТ, такое можно услышать от многих претендентов на роль финансовых властей, или даже от них самих.

Печать денег не снимает ресурсные ограничения. Печать денег приводит лишь к перераспределению ресурсов в пользу получателей свеженапечатанных денег.

Безусловно, если денег в экономике настолько мало, что возникают перебои в платежах (⇒ перебои в поставках ⇒ перебои в производстве ⇒ сокращение или стагнация выпуска), то увеличение денежной массы благотворно сказывается на экономике, обеспечивая непрерывность производства и сглаживание флуктуаций денежного потока у экономических агентов ⇒ более далёкое планирование. Так же и если наличные ресурсы недоиспользуются или используются неэффективно — тогда новые деньги способствуют увеличению конкуренции за эти ресурсы и перераспределению к более эффективным собственникам.

Но, в любом случае, необходимы институциональные механизмы, доставляющие свежие деньги туда, где они принесут пользу. В противном случае, «ненадлежащий» получатель может просто остановить и без того работающую с перебоями производственную цепочку, захватив какие-либо необходимые ей ресурсы, или получить в своё распоряжение возможности по устранению более эффективных конкурентов.

Такого рода институциональные ограничения на эмиссию могут быть гораздо более сильными, чем обычно используемые при анализе инфляционные или курсовые. Т.е. экстраординарное увеличение денежной массы может не приводить ни к избыточной инфляции, ни к изменению курса, но заметно ухудшить структуру экономики и усложнить её дальнейшее развитие. Хотя инфляционные/курсовые ограничения тоже часто являются следствием институциональных/структурных, когда новая денежная масса не может быть использована для расширения выпуска/вытеснения неэффективных производств, а сразу тратится на конечные экономические блага или финансирует утечку капитала зарубеж (получил рубли — обменял на евро — построил завод в Европе ⇒ в России остались рубли, которые не обеспечены ни новым производством, ни импортом).

Экспорт финансирует госбюджет

Очень часто от «бывших наших» экономистов можно услышать призыв «чтобы остановить войну, необходимо лишить Путина нефтедолларов». Мне в этом месте начинает казаться, что кое-кто переиграл в компьютерные стратегии.

Для начала, очевидная мысль: для войны нужна техника, снаряды и солдаты. Ни в первое, ни во второе, ни в третье нефтедоллары конвертировать нельзя: не пойдут к нам наниматься ни массы иностранных наёмников, ни эшелоны военной техники и боеприпасов не поедут. Нельзя в них конвертировать и рубли после некоторого предела — ресурсные ограничения никто не отменял. А в пределах имеющихся ресурсных ограничений вопрос решается вообще без привлечения денег: мобилизация экономики и населения может быть выполнена директивным порядком. Перераспределение ресурсов «в войну» приказным порядком мало чем отличается от экономического, если уж государство решило не считаться с последствиями такого перераспределения. И, возможно, приказной порядок даже предпочтительнее, т.к. не вызывает подрыва доверия к финансовой системе, практически неизбежно следующего за эмиссией такого количества денег, чтобы до предела загрузить военную промышленность.

Теперь к более общему и запутанному вопросу о финансировании госбюджета.

Бюджет — это механизм перераспределения ресурсов между экономическими агентами. Да, он делает это через деньги, потому что так намного удобнее (хотя товарные запасы у него тоже есть).

Экспорт/импорт — механизм обмена благ, производимых внутри страны, на блага, производимые зарубежом.

Если и экспортные, и импортные контракты заключены в иностранной валюте, то изменение курса нацвалюты, при постоянном выпуске, никак не сказывается объёме доступных для перераспределения экономических благ. Более того, при постоянном выпуске, объём доступных для перераспределения благ не зависит и от доли выпуска, направляемой на экспорт (по крайней мере, если экспорт сбалансирован с импортом: т.е. импорт не финансируется долгом, а экспортные доходы не «сгорают» тем или иным образом, см. далее). Если доходы бюджета привязаны к экспортной выручке, выраженной в нацвалюте, это означает, что курсовые колебания приводят к изменению доли ВВП, перераспределяемой через бюджет. Это — очень странная, противоестественная, конструкция: c точки зрения доступности ресурсов не поменялось ничего, но внезапно изменилась их доля, перераспределяемая через бюджет.

Т.е. можно сконструировать фискальную систему таким образом, что ослабление нацвалюты приводит к расширению возможностей государства по вмешательству в экономику. Можно сконструировать и противоположным. Или полностью исключить эту зависимость, что мне представляется самым правильным вариантом.

Если страна экспортирует больше чем импортирует — она хорошо зарабатывает

Смотрим не на потоки денег, а на потоки ресурсов.

Хроническое превышение экспорта над импортом означает, что страна теряет ресурсы, не получая ничего взамен. Полученные излишки денег она вынуждена «складировать», терпеть их обесценение инфляцией и, как мы недавно выяснили, нести риски их заморозки/конфискации.

Пустить эти деньги на внутренний рынок нельзя: на нём уже стало меньше ресурсов, а теперь станет ещё и больше денег. При жёстком валютном курсе это прямо приведёт к инфляции. При плавающем — к укреплению нацвалюты и потере конкурентоспособности внутренних производителей (не только на внешних рынках, но и на внутреннем) ⇒ снижению выпуска до тех пор, пока экспорт и импорт не сбалансируются.

Нормальное состояние здоровой экономики — это скорее дефицит торгового баланса, когда страна привлекает ресурсы в долг, но использует их с достаточной эффективностью, чтобы рост экспорта опережал рост стоимости долга.

«Мы привозим деньги в страну, мы молодцы»

Сейчас это расхожее утверждение среди уехавших российских программистов, а ещё не так давно схожим образом «хвалили» российских олигархов, выводящих зарубеж свои российские доходы.

Но заводя деньги в страну, вы прежде всего предъявляете спрос на локальные ресурсы. Какая-то его часть могут быть компенсирована импортом, какая-то — нет. И не всё, что нельзя компенсировать, можно быстро произвести в требуемых объёмах. Что-то в принципе нельзя произвести. Что-то требует уверенности в стабильности нового спроса, т.к. издержки на разворачивание производства могут быть очень велики. И это само по себе требует локальных ресурсов, на которые и без того повысился спрос.

Таким образом, резкий приток денег в страну прежде всего создаёт «экономическое напряжение» и инфляционные риски. Результатом может стать как развитие внутреннего производства, так и его сворачивание в пользу импорта (из-за укрепления нацвалюты и потери конкурентоспособности), с ростом безработицы и социального напряжения.